Зануда

Станислав Дробышевский: «Всё наше бытие строится на науке»

Друзья, недавно у нас с лекцией об эволюции мозга выступил Станислав Дробышевский — доцент кафедры антропологии биофака МГУ, научный редактор портала Антропогенез.ру, финалист премии «Просветитель»–2017 за книгу «Достающее звено». Нам удалось побеседовать со Станиславом и узнать, как обстоит дело с популяризацией антропологии, где удобнее всего писать книги и почему люди не следуют научной картине мира — читайте в интервью!

066B4327yaA (1).jpg

Об экспедициях


Станислав, расскажите о ваших экспедициях: где они проходят, с какими трудностями вы сталкиваетесь?

В экспедициях я участвую неизбежно, это моя работа: руковожу летней археологической практикой у студентов. Так получилось, что на кафедре я единственный, кто связан с археологами, поэтому на протяжении последних 15 лет вожу студентов в экспедиции. В этом году участвовал в трёх. Весь июль — в Хотылёво, в Брянской области. Потом по старой памяти — в Зарайск, а затем просто так поехал в Костёнки — не копать, а посмотреть, что там происходит. В экспедиции я езжу самые разные, в основном это определяется тем, как я нахожу археологов, насколько их планы совпадают с учебным планом. Если они готовы принять меня со студентами, готов ехать. В последние три года ездил в Брянск, там очень хорошо.

Самое трудное — это всё организовать. Я этим не занимаюсь, а вот археологам приходится договариваться с властями и местными жителями — это важная часть экспедиции.


Были ли интересные находки в Хотылёво?

В этом году для меня не было особых достижений: это была расконсервация прошлогодних раскопок — большая рутинная работа. Меня она устраивает более чем, потому что я — антрополог, а не археолог. Просто кидать землю я готов сколько угодно, чем мы в основном и занимались. Под конец экспедиции, в день, когда я уезжал, мы дошли до главного, полумистического слоя КСГ-4. Это самый интересный слой, где потом нашли находки. Хотылёво-1 — это стоянка неандертальцев, скорее всего, среднего палеолита. Там, на берегу Десны, у них был и пикник, и рабочее место.
Мы занимаемся тем, как если бы сейчас компания посидела на берегу, а через 50 тысяч лет на это место пришли бы археологи и попытались по следам понять, что там происходило.

Часто ли бывает, что экспедиции не оправдывают ожиданий? Например, нет находок или они разрушаются в ходе раскопок?

Не попадал в такие экспедиции. Всегда что-то находится. Археологи не копают там, где ничего нет, они проводят разведки и исследуют один участок много лет подряд. В Хотылёво массу всего нашли.

Археологи, на первый взгляд, занимаются банальными вещами — предметами быта. Для них ценность находок не в денежном эквиваленте, а в том, что эти вещи — часть истории, а история — это по большей части бытовуха. Люди совершают ошибку, когда изучают дворцы и храмы, не зная, что творилось в народе. Другого источника информации о тех временах у нас нет. Даже если есть письменные источники, они не рассказывают, как народ делал орудия и строил дома. Там описаны только выдающиеся, с их точки зрения, события. К тому же большая часть истории письменно нигде не описана, поэтому эти каменные отщепы — это наш единственный источник информации о тех же неандертальцах, по которому мы должны понять, что у них происходило, кем они были и так далее.


О научно-популярной книге

Вы как-то упомянули, что вам приходится писать книги в поездках, в транспорте. Работали ли вы над книгой в полях, и если да, насколько это тяжелее или легче?

Экспедиция — это самое благодарное время, потому что там меня никто не беспокоит. Копаем мы не целый день, в этот период легко вставать рано утром и до завтрака можно успеть сделать много полезного. В экспедиции часто нет интернета, можно выключить телефон — это чудесным образом освобождает кучу времени, чтобы писать книги. Там же я успеваю отсортировать и прочитать статьи, что я набираю за год, а это порядка нескольких тысяч статей.

Dostajushhee zveno-Oblozhki-2-knig (1).jpg


Как долго вы шли от задумки до издания вашей книги «Достающее звено»? Что было самым трудным на этом пути?

Непосредственно писал я её полтора года, ещё три года книга пролежала в издательстве. Частично тексты, которые вошли в неё, были написаны в аспирантуре, в начале 2000-х годов. Основа книги — это тексты, написанные для antropogenez.ru. Когда этот сайт зарождался, у меня была идея написать популярную книжку, но она была несколько абстрактна: «Было бы здорово сделать нечто подобное». Я стал писать тексты, потом собрал их, дополнил, переработал, и получилась книга. Помимо текстов в неё вошли мои лекции. По ходу дела я всё это менял, добавлял, снабжал ссылками.

Когда начинаешь целенаправленно искать какую-то литературу, открывается много нового, и в итоге встаёт вопрос: что включать в книгу, а что нет. Получилось довольно много, но материала можно набрать ещё томов на 10. 
Хотелось бы написать многотомник, чтобы там было всё, что связано с антропогенезом. Вопрос лишь во времени, когда это делать.


Каким вы видите своего читателя?

Книга написана для всех, но желательно, чтобы человек знал хотя бы школьную программу. Когда я её писал, давал фрагменты самым разным людям, чтобы они почитали и поделились мыслями. Многие мне писали, что хорошо бы добавить определение гена, ДНК, но я решил: если есть информация в школьном учебнике, то об этом писать не буду. В конце концов есть интернет, если что-то непонятно — откройте и посмотрите. Если писать совсем базово, получится либо очень простая, либо очень занудная, либо огромная и нечитабельная книга. Я старался избегать чересчур умных терминов и слов.


Получали ли вы какие-то отзывы о юморе в книге? Писали ли вам гневные комментарии, например, противники теории эволюции?

Подобных гневных замечаний не поступало, а юмор пришлось с трудом отстаивать перед редакторами, которые несколько раз писали, что он им не нравится и лучше его совсем убрать. Фрики мне практически не пишут. Мы с Соколовым обсуждали этот момент: они готовы проявлять активность на стороне, писать гневные тексты в интернете, но в личном общении этого почти не происходит. В музеях, на форумах, они, как правило, не появляются. В соцсетях писали несколько раз неадекватные личности, но я не вижу смысла с ними общаться, мне проще такого человека забанить и жить дальше. Правда, я обнаружил хорошее место, где их можно поймать. Когда вышла книга, меня несколько раз приглашали в книжные магазины на презентацию, и поскольку там есть посетители, которые пришли не на мероприятие, среди них находятся и фрики.

QnnbzYYQ7T4.jpg

О популяризации антропологии


Почему вы стали заниматься популяризацией антропологии? Что стало отправной точкой?

Я по профессии лектор, а значит, должен понятно доносить информацию до людей. С некоторого момента журналисты, у которых возникали вопросы по антропологии, звонили на кафедру и узнавали про меня, а я по мере сил им отвечал. Потом они перестали звонить в институт — мой номер телефона появился везде. Меня стали приглашать читать лекции или дать комментарий. Сам я не рвался в это дело и ни разу не организовывал научно-популярные мероприятия. Большой рывок случился, когда по той же тропинке меня нашёл Александр Соколов и мы организовали antropogenez.ru. Я стал не бродячим популяризатором, а стал выступать от своего рода организации.

В немалой степени портал создавался для того, чтобы люди поменьше обращались лично к нам и побольше переходили на сайт. Получился обратный эффект, потому что люди не склонны читать, а хотят спрашивать заново. Таким образом, ответы на 99% вопросов — это то, что было сказано много раз. Иногда это начинает надоедать, а когда человеку скажешь «иди на сайт почитать», он может и обидеться.


На ваш взгляд, каково сейчас состояние российской науки в целом и антропологии в частности?

В целом я, если честно, не знаю. В целом наука бывает разная, это слишком абстрактное понятие. Про антропологию — с одной стороны всё ужасно, с другой — всё отлично. Плохо, потому что студентов на кафедре с каждым годом всё меньше и меньше. Последние два года у нас было по два студента, из которых в итоге один уходит либо в академический отпуск, либо ещё куда-нибудь.

При всём моём старании популяризировать антропологию, студентов у нас крайне мало, никто не хочет заниматься этим профессионально. Смотреть картинки и читать короткие заметки в интернете — это одно, а научно заниматься этой областью никто не горит. С одной стороны, так было во все времена: в любой стране антропологов было около двадцати человек. С другой стороны, не всё так ужасно. Потому как у нас есть квалифицированные антропологи мирового уровня, они ничем не уступают западным, и даже будучи студентом, есть масса возможностей изучать антропологию и публиковаться за рубежом. Было бы желание. То есть всё определяется личными свойствами человека: если он хочет этим заниматься, все возможности у него есть.

Если у нас будет усиливаться бюрократизация, а финансирование будет сокращаться, то всё рухнет и пропадёт. Пока здесь всё не так плохо, благо,  в большинстве случаев антропологам не надо много денег на исследования. 
Тем для изучения очень много, даже больше, чем самих антропологов, поэтому без работы у нас никто не останется.

Как ситуация обстоит с популярной наукой: что не хватает и что нужно изменить? Устраивает ли вас формат популяризации или стоит его пересмотреть?

Меня форматы устраивают потому, что они разнообразны: есть конференции, видео, статьи, выступления в книжных и многое другое. Чего не хватает — это внятной единой организации. С одной стороны, такая децентрализация — это плюс, потому что у нас много инициативных людей, у которых нет профессии популяризатора, но они активно этим занимаются на энтузиазме. С другой — организация не помешала бы, и такие попытки есть. Не хватает новых популяризаторов. Например я часто повторяю одно и то же, а другие просветители, может быть, как-то по-другому взглянули бы на ту или иную проблему и по-своему её осветили.


Какие сейчас самые популярные темы в антропологии?

В основном всех интересует мозг человека и его эволюционное будущее.


Как вы думаете, что мешает людям следовать научной картине мира?

Просто лень. Людям лень работать и думать, потому что легче поверить в какую-то ересь и бред — это весело, несложно и не напрягает. Ответственность лежит и на учёных. Если они что-то исследуют, а результат расходится с ожидаемым, им не следует врать, доказывать и подделывать данные, нужно признать научность этого результата. Многие не готовы принять то, что они ошибались, ведь считать себя дураком никому не нравится.

Люди склонны верить, что доверие к лженауке никак не сказывается отрицательно на жизни большинства людей. В масштабе нескольких поколений — это дурная перспектива, в которой рано или поздно наступит Средневековье. Здесь и сейчас, как считается, это никак не повредит. В конце концов, на этом деньги зарабатывают. 
Однако в долгосрочной перспективе и в масштабе государства — это проигрышный вариант, потому что всё наше бытие строится на науке. 



Беседовала Асадуллина Ирина, университет ИТМО
Фото: Валерий Газаров