Екатерина Наумова

О новизне подхода в понимании человека

Перед запуском цикла открытых лекций по «Новой Антропологии» Андрей Курпатов поговорил с Екатериной Наумовой, своей соведущей, о ключевых понятиях, практической пользе и новизне его подхода в понимании человека.
Екатерина Наумова: Андрей Владимирович, быть может вопрос будет выглядеть несколько тавтологично, но все же хотелось бы прояснить, что нового Вы предлагаете в проекте «Новая антропология»?

Андрей Курпатов: Прежде всего, я надеюсь предложить слушателям собственно «антропологию», то есть науку о человеке. Четкое, насколько это возможно, научно обоснованное представление о человеке и его жизни. В конце концов, мы с вами имеем представителя некоего вида (Homo sapiens), который живет как-то. Почему же нам не создать, наконец, целостную модель этого дела? Думаю, и самому человеку целостное представление о себе было бы очень небесполезно. 

В последнее время стало модно говорить о междисциплинарности, но это всегда некие попытки скрестить друг с другом разные дисциплины — социологию с культурологией, психологию с экономикой, физиологию с педагогикой и т.д. Мне это кажется странным. Вместо того, чтобы прокладывать мосты между разными научными школами и их профессиональными языками, мы должны определиться с предметом. Нет культуры самой по себе, как нет «сущности» экономики или «существа» политики — все это лишь формы жизнедеятельности человека, проявление человеческого, так сказать.
Так что сейчас мы должны понять главное, ответить на первый и наиважнейший вопрос — «Что такое человек?», а все прочее — социальность, культуру, экономику и т. д. — мы рассмотрим как производные от него, от понятого нами «человека». 
В этом, если угодно, «новизна» подхода. С другой стороны, слово «новая» в названии курса можно понимать и буквально.

Во-первых, мы планируем провести своеобразную ревизию прежних знаний о человеке, с учетом того, насколько эти представления отвечают новому, самому современному научному знанию — тем объемным нейронаучным, социально-психологическим, биологическим, этологическим и другим исследованиям, которые появляются буквально вот-вот. 

Во-вторых, мы сейчас столкнулись с реальностью нового человека — «человека новейшего времени». Психика человека, формирующаяся и функционирующая в радикально изменившейся информационной среде (а произошло именно это), уже не та, что прежде. Мы наблюдаем серьезные изменения в механизмах мышления человека, а также в структуре его социальности. Все это очень важно, чтобы обходить это «новое» стороной.

Е.Н. Скажите, пожалуйста, есть ли взаимосвязь между Вашей разработкой практической методологии мышления и «Новой антропологией»?

А.К. Метод — это то, с чего мы всегда должны начинать. Мышление, лишенное метода, это пуля со смещенным центром тяжести. Мы должны понимать инструмент, которым работаем. Нам необходимо знать его специфику и ограничения. Так что в некотором смысле возможность строить здание «новой антропологии» обеспечено как раз имеющейся у нас методологией мышления.

С другой стороны, если вы хотите разобраться в методологии мышления, вам необходимо понимать того, кто в вас мыслит. Поэтому я рассматриваю «Новую антропологию», как своего рода необходимое дополнение к методологии мышления.
Общее заблуждение состоит в том, что «мы думаем». Но как показывают современные исследования в области нейронаук, думаем не «мы», а думает наш мозг — сам по себе, в некотором смысле, независимо от «нас». А «мы», наши представления о «себе», наше сознательное «я», и наш мозг — это не одно и то же.
Но что мы знаем о том, как наш мозг думает, как он организует окружающий мир, какие механизмы он при этом использует? Большинство из нас находятся в неведении. И именно этот пробел призвана заполнить «Новая антропология». Без этого знания мы вряд ли сможем ухватить собственное мышление и понудить свой мозг думать не его автоматизмами, а действительно конструктивно и эффективно. 

Е.Н. Сможет ли каждый из слушателей, посетивший курс по «Новой антропологии», применить полученные знания в повседневной и профессиональной жизни?

 А.К. В этом я совершенно уверен. Тысячелетиями главной проблемой человека был окружающий его мир. Мы находились в постоянной борьбе за выживание, мы боролись с миром за свою жизнь, за качество своей жизни. Но современные технологии и общий прогресс цивилизации изменили эту ситуацию в корне. У нас остался единственный враг — мы сами. 

Это не шутка. Мы не знаем, что с собой делать, чем наполнить собственную жизнь, как справиться с противоречивыми желаниями, искушениями и стрессами, которые, кстати, порождает сама же наша психика. Мы свой собственный враг! Но можно ли это изменить, не понимая собственной природы, не зная механизмов работы собственной психики, не идентифицируя корректно факторы общественной, социальной и культурной жизни? Сомневаюсь.
Знание о человеке нужно нам, чтобы преодолеть бессмысленность собственного существования. Нам необходимо понимание того, что движет другими людьми и как с ними взаимодействовать. Мы должны осознать, что такое наши «ценности» и «установки», понять, как мы принимаем решения и чего хотим на самом деле. 
Причем, все это в равной степени относится и к другим людям, в числе которых и наши близкие, а также — коллеги, руководители, клиенты, потребители наших товаров и услуг. Важно ли это с профессиональной точки зрения? Уверен, что да.

Е.Н. Есть ли что-то общее между Вашим проектом «Новая антропология» и тем, чем занимается Александр Глебович Невзоров, не как медийная персона, а как ученый?

 А.К. С Александром Глебовичем нас связывают теплые дружеские отношения, в основе которых, как я думаю, лежит наше общее с ним понимание природы человека и, отсюда, понимание того, чем этот «человек» занят, а еще точнее — что он, этот человек, так сказать, «творит». 
Не буду скрывать, что я искренне восхищаюсь строгостью и глубиной мышления Александра Глебовича. Хотя понимаю, что для многих он именно «медийная персона» (как, впрочем, и я, наверное), и у них нет возможности лично убедиться в этом. 

Причем, я почти уверен, что во многом эта строгость и глубина мышления Александра Глебовича является как раз результатом его огромной и кропотливой работы ученого, тщательно отпрепарировавшего существо по имени «хомо». И тут, наверное, следует поставить знак копирайта — так Александр Глебович называет «человека».

Е.Н. Андрей Владимирович, можно узнать, как Вы сами определяете человека? Меня интересует авторское определение, что-то вроде визитной карточки «Новой антропологии».

 А.К. Георгий Петрович Щедровицкий как-то сказал, что «определения — это гробики для мысли», и я не могу с этим не согласиться. «Определения» не работают, если речь, конечно, не идет об искусственном языке, где все знаки строго взаимоопределены. 

Мы имеем некий феномен — в нашем случае это «человек». Его пытаются объяснять: для биологов и этологов — он животное, для идеалистов и теологов он — некая душа, для этнографов — представитель культуры, для культурологов — производитель и потребитель культурных ценностей, для экономистов — «экономический субъект», для политологов — электорат и т.д., и т.п. На мой взгляд, это совершенно тупиковый подход.
Поэтому исходить мы должны из того, что нет никакого эфемерного «человека», а есть мозг человека, который что-то делает или не делает в зависимости от обстоятельств.
Соответственно, наша задача состоит в том, чтобы понять: что мозг человека может или не может, почему он что-то делает или не делает, каковы обстоятельства, которые его к этому побуждают, и, наконец, какую выгоду мы можем из этого знания извлечь. Ну или, например, как нам жить, зная все это?
Вот такая «визитная карточка» «Новой антропологии».

Е.Н. Можете ли Вы немного рассказать о Вашем детище — интеллектуальном кластере «Игры разума»? Почему Вы его создали, как мыслите его будущее?

 А.К. О нем сложно рассказать «немного», потому что одно только перечисление наших активностей, мероприятий и резидентов займет слишком много времени. Но если говорить в целом о задумке, то она проста — в нашем замечательном городе умному человеку некуда податься, чтобы столкнуться с другим умным человеком. Хорошие места есть, но их инфраструктура не дает тебе почувствовать себя в среде «своих». В «Играх» же все продумано так, чтобы посетители не просто начали «сталкиваться» друг с другом, но и могли комфортно общаться, делать совместные проекты, с толком и удовольствием проводить время. Время своей жизни. Все условия для этого созданы.

Е.Н. Как соведущая курса лекций по «Новой антропологии» знаю, что он имеет и философскую составляющую. Расскажите о Ваших взаимоотношениях с философией, какую роль философия играет в Вашей жизни?

А.К. Честно говоря, я очень близок к позиции Витгенштейна, который считал большинство философских вопросов досадными языковыми недоразумениями. 

С другой стороны, я не знаю, какая другая дисциплина могла заставить меня двадцать пять лет назад начать задумываться, ставить вопросы, учиться находить на них ответы. Но я точно знаю и другое: философия, лишенная объективно-научного основания, игнорирующая знание о действительной природе человека, — это никому не нужная схоластика.
Сейчас, мне кажется, настало то время, когда наука может предоставить философии факты, а философия может предоставить науке способы реконструкции реальности — некую, если можно так выразиться, многовариантность организации сложных интеллектуальных объектов.
Если это случится, то на выходе, как мне кажется, мы будем иметь и более доступную для понимания «методологию мышления» и четкое видение «новой антропологии» Человека-Современного.

Надеюсь, что мы с вами, Екатерина Игоревна, этим путем и пойдем, работая над курсом: я со стороны научных фактов и методологии мышления, вы — со стороны философии и философии науки. Запланировано 16 лекций: первая половина в этом полугодии, вторая половина — с сентября. Так что, работы много. Но я уверен, что это хороший профессиональный вызов и важное дело для каждого участника наших лекционных встреч.