Александрийская библиотека

Must Read. Современная культура

Друзья, предлагаем вам окунуться в историю современного искусства, познакомиться с особенностями развития культурной индустрии и массовой культуры. Сегодня — подборка работ, важных для понимания мира, в котором мы живём. Книги вы можете приобрести в магазине интеллектуальной книги «Александрийская библиотека». Приятного чтения!


Вальтер Беньямин «Краткая история фотографии»


О фото (1).jpg


Вальтер Беньямин — один из самых влиятельных философов ХХ века. Без изучения его работ не обходится ни один экскурс в историю современного искусства и визуальную культуру современности. «Краткая история фотографии» вышла в начале 1930-х. Согласно мнению Владимира Левашова, автора послесловия русскоязычного издания, книга представляет собой «всё что угодно: коллекцию остроумных пассажей, <...> набор тезисов, завораживающих своей произвольностью, — но в любом случае не то, что заявлено в названии». Действительно, это не историческая справка об истоках фотоискусства. Это попытка понять, как меняются наши отношения с искусством и реальностью в эпоху, когда образы стали тиражироваться в производственных масштабах.

Центральный текст книги — «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости», — вместе с заметками о возникновении фотографии, затрагивает важнейший момент в истории культуры, когда рукописные образы (живопись и графика) сдали свои позиции с появлением технически более совершенной фотографии. Это нанесло сильнейший удар по миметической (подражательной) функции искусства и явилось одной из причин ухода живописи от реалистичности изображения.

Появление способов копирования образов и их тиражирования в массмедийной индустрии трансформировало искусство, политику и нашу повседневность. Оригиналы ушли в прошлое, их заменили массово воспроизведенные копии. И сами оригиналы стали создаваться с расчётом на то, чтобы быть скопированными. Искусство превратилось в репродукцию искусства, освободилось от груза подлинности и стало потенциально доступно каждому и везде. Сегодня это наша ежедневная реальность — когда изображения знакомы нам с экранов смартфонов, а «смотреть произведение в оригинале» воспринимается как особый опыт.

С этим явлением связано беньяминовское понятие «ауры», заимствованное им из мистических теорий. Принято считать, что по Беньямину аура была у рукотворных, уникальных произведениях искусства, а с появлением фотографии-репродукции она начала разрушаться.  
Вокруг проблематики оригинала и копии складываются порой противоречивые тезисы книги, которая до сих пор цитируется почти во всех современных текстах об искусстве и культуре.


Макс Хоркхаймер, Теодор Адорно «Культурная индустрия. Просвещение как способ обмана масс»


Адорно.jpg

Ключевое эссе главных философов Франкфуртской школы является частью их знаменитой работы «Диалектика просвещения». В эссе авторы вводят понятие культурной индустрии, которая понимается как особый промышленный аппарат по производству стандартизированных продуктов в сфере искусства, кино, литературы и живописи. Адорно и Хоркхаймер первыми попытались проанализировать культурное производство и массовую культуру как средство подавления масс и манипуляции личностью.

Они упрекали современную массовую культуру — от рекламной продукции до кинематографа — в том, что она не несёт ценностных ориентиров, а выполняет только развлекательную роль, и воспринимается некритично, как товар потребления. Индустрия культуры порождает ложные потребности, уничтожая уникальность личности и превращая человека в потребителя, равнодушного к миру и своей жизни. Чтобы противостоять тотальному гнёту массовой культуры, Адорно и Хоркхаймер предлагают индивиду мыслить критически, самостоятельно познавать существующую реальность и не принимать сформированный культурной индустрией образ «истины».
Чтобы противостоять тотальному гнёту массовой культуры, авторы предлагают нам мыслить критически, самостоятельно познавать  реальность и не принимать сформированный культурной индустрией образ «истины».


Маршалл Маклюэн «Галактика Гутенберга. Становление человека печатающего»

М (1).jpg


«Галактика Гутенберга» — важный самый влиятельный труд Маршала Маклюэна, канадского философа, культуролога и медиатеоретика. Именно благодаря Маклюэну в обиход вошло выражение «глобальная деревня» (global village), которое он использовал в упомянутой книге. Маклюэн исследовал то, как печатные, электрические и электронные средства коммуникации воздействуют на человека и культуру.

«Человек Гутенберга» — это человек печатной культуры, само существование современного субъекта Маклюэн возводит к появлению алфавита и затем — печатного станка. После изобретения книгопечатания в XV веке появляется печатная культура, которая запустила переход к превосходству визуального над устным. Маклюэн считает, что новые технические средства сильно влияют на познавательные способности человека, которые впоследствии меняют и социальную организацию. Технологии меняют привычки нашего восприятия мира, что в итоге трансформирует способы взаимодействия в обществе.
Маклюэн исследует, как средства массовой информации, в первую очередь печатные, меняют человеческое сознание, а массовая коммуникация превращает мир в «глобальную деревню».


Ролан Барт «Фрагменты любовной речи»


Ролан Барт .jpg

«Фрагменты любовный речи» — не совсем типичный труд для философа и семиотика ХХ века Ролана Барта. Ранние тексты Барта — научные структуралистские труды, задача которых — показать, как то, что кажется нам естественным и природным, на самом деле является социально сконструированным.

Но данная книга Барта — не научный анализ и не семиотический разбор речи влюбленного субъекта, а прямое воспроизведение любовной речи в акте высказывания. Читая этот «словарь» любовных состояний, описанный от первого лица, мы уподобляемся влюбленному и узнаем в этой речи себя.

В этой книге Ролан Барт работает с несколькими культурными мифами о любви. Первый миф — о том, что любовь — настолько глубокое чувство, что его нельзя выразить словами. Что его глубина и уникальность упираются в банальность языка, и от этого мы ощущаем, что «любовь нельзя выразить словами». Поэтому для разговора о любви с языком нужно что-то делать: либо использовать «не по назначению», то есть поэтически, либо задействовать иронию, кавычки.

Второй миф — что любовь не только невыразима, но и спонтанна. Отсюда представление о любовном чувстве как безумии, болезни, патологии. В Древней Греции от этого бежали, с эпохи Романтизма — воспевают.

Барт уточняет и корректирует эти мифы, но не препарирует их со стороны, а даёт им проявиться в любовной речи. Через неё же он наглядно показывает, как мы научаемся любви не из собственного опыта, а перенимая культурные клише. Могли бы мы влюбляться, если бы ранее не читали о любви в романах и не видели в фильмах? 
Барт показывает, как любовные клише проникают в наше мировоззрение, минуя сознание, и при этом воспитывают нашу чувственность. 


Автор: Анна Козонина